Main menu

Оптимизация в машинном обучении: стохастический градиентный спуск (SGD)

Большие данные и паралич классических методов

Мы уже рассматривали классический метод градиентного спуска (GD), который шаг за шагом приближается к минимуму функции, вычисляя градиент (вектор частных производных). В машинном обучении, и особенно при обучении глубоких нейронных сетей, мы минимизируем функцию потерь (Loss function), которая показывает, насколько сильно нейросеть ошибается на обучающих данных. Параметрами оптимизации здесь выступают миллионы весовых коэффициентов синапсов сети.

Проблема заключается в масштабах. Функция потерь нейросети складывается из ошибок на каждом отдельном примере из обучающей выборки. Если ваша выборка состоит из 10 миллионов изображений (как в датасете ImageNet), то для того, чтобы сделать всего один крошечный шаг градиентного спуска, компьютеру нужно прогнать через огромную нейросеть все 10 миллионов картинок, вычислить ошибку для каждой, сложить их и найти производные. Это чудовищно долго. Классический (полнопакетный) градиентный спуск в эпоху Big Data оказался вычислительно парализован.

Стохастичность: скорость в обмен на шум

Гениальный выход из этой ситуации — Стохастический Градиентный Спуск (SGD). Идея SGD состоит в том, чтобы не вычислять точный градиент по всем миллионам примеров, а оценивать его приблизительно, используя только один случайно выбранный пример из выборки на каждом шаге.

Это кардинально меняет картину. Вместо того чтобы ждать часы ради одного абсолютно точного шага, нейросеть делает тысячи приблизительных шагов в секунду. Да, каждый отдельный шаг SGD сильно зашумлен — градиент от одного примера может указывать не совсем в сторону глобального минимума, заставляя траекторию поиска сильно «дрожать» и петлять. Однако, согласно закону больших чисел, математическое ожидание (среднее направление) этих хаотичных скачков верно ведет алгоритм к минимуму функции. Более того, доказано, что этот стохастический шум работает как форма регуляризации: он помогает алгоритму «выскакивать» из мелких локальных минимумов, что крайне полезно в невыпуклом ландшафте функций потерь глубоких сетей.

Мини-батчи и адаптивные оптимизаторы (Adam)

В чистом виде SGD (по одному примеру) плохо использует возможности современных видеокарт (GPU), которые созданы для параллельных матричных вычислений. Поэтому золотым стандартом индустрии стал компромисс — SGD по мини-батчам (Mini-batch SGD). Выборка делится на небольшие случайные пакеты (от 32 до 512 примеров). Градиент вычисляется по этому пакету. Это дает и достаточную скорость благодаря матричным вычислениям на GPU, и спасительный стохастический шум.

Чтобы справиться с проблемой подбора скорости обучения (learning rate) и зигзагообразными колебаниями SGD в оврагах, математики разработали мощные надстройки. Введение «импульса» (Momentum) позволяет алгоритму накапливать скорость, двигаясь в постоянном направлении, и пробивать мелкие препятствия по инерции. Вершиной этой эволюции стал алгоритм Adam (Adaptive Moment Estimation), который для каждого отдельного из миллионов параметров нейросети вычисляет свою собственную, адаптивную скорость обучения, базируясь на скользящих средних градиентов и их квадратов. Сегодня Adam и его модификации (AdamW) являются инструментами по умолчанию для обучения подавляющего большинства систем искусственного интеллекта, от распознавания образов до больших языковых моделей.

Подробнее

Оценивание состояния систем: фильтр Калмана и анализ зашумленных данных

Проблема скрытых состояний и неточных датчиков

В задачах управления сложными динамическими системами — будь то беспилотный автомобиль, межконтинентальная ракета или экономическая модель — мы сталкиваемся с двумя фундаментальными проблемами. Во-первых, мы не всегда можем измерить желаемые параметры напрямую (скрытое состояние). Например, мы можем измерять температуру снаружи двигателя, но нам нужно знать температуру в его центре. Во-вторых, любые измерения в реальном мире подвержены случайным ошибкам и шумам датчиков. Данные GPS скачут на метры, акселерометры накапливают ошибку дрейфа. Как из этого хаоса неточных, зашумленных данных извлечь истинное состояние системы в режиме реального времени?

Решение этой задачи было найдено в 1960 году Рудольфом Калманом. Его алгоритм, получивший название Фильтр Калмана, стал одним из важнейших открытий в истории вычислительной математики и теории управления. Именно этот фильтр позволил бортовым компьютерам миссии «Аполлон» точно оценивать траекторию спускаемого модуля и успешно приземлиться на Луну, несмотря на сильнейшие шумы радаров.

Математика предсказаний и коррекций

Фильтр Калмана работает по принципу рекурсивного байесовского оценивания. Он не требует хранения огромного массива прошлых данных; ему нужны только результаты предыдущего шага и текущее измерение. Алгоритм элегантно объединяет два источника информации: физическую (математическую) модель системы и показания датчиков. Работа фильтра состоит из бесконечно повторяющегося двухтактного цикла: Предсказание (Predict) и Коррекция (Update).

На этапе Предсказания фильтр использует уравнения физики (например, законы Ньютона), чтобы рассчитать, где должна оказаться система на следующем шаге. Поскольку модель не идеальна, фильтр также рассчитывает матрицу ковариации ошибок (степень своей неуверенности в этом предсказании). Затем наступает этап Коррекции. Датчик присылает новое, зашумленное измерение. Фильтр сравнивает предсказанное значение с измеренным.

Магия коэффициента усиления Калмана

Суть алгоритма скрыта в вычислении специальной матрицы — коэффициента усиления Калмана (Kalman Gain). Этот коэффициент определяет, кому алгоритм должен доверять больше в данный момент: своей математической модели или показаниям датчика. Если модель очень точная, а датчик сильно шумит (например, во время бури), коэффициент усиления уменьшается, и фильтр игнорирует скачки показаний, опираясь на физику. Если же модель неточна (возник непредсказуемый порыв ветра), а датчик высокоточный, коэффициент усиления возрастает, и фильтр жестко корректирует свою внутреннюю оценку по данным прибора.

Путем умножения матриц и обновления ковариаций, фильтр Калмана математически доказывает, что его оценка является оптимальной (минимизирует среднеквадратичную ошибку) для линейных систем с нормальным гауссовским шумом. Для нелинейных систем (с которыми мы работаем в 99% случаев) был разработан Расширенный фильтр Калмана (EKF), который на каждом шаге линеаризует уравнения с помощью матриц Якоби, оставаясь сегодня абсолютным стандартом в робототехнике, навигации дронов и системах автопилотов.

Подробнее

Глобальная оптимизация: генетические алгоритмы и эволюционные вычисления

Ловушка локальных минимумов

Классические численные методы оптимизации, такие как градиентный спуск или метод Ньютона, обладают одним фатальным недостатком: они являются локальными. Подобно капле воды, стекающей по горному склону, они всегда стремятся в ближайшую впадину. Если целевая функция имеет сложный, «гористый» ландшафт с множеством долин (мультимодальная функция), классический метод просто застрянет в первом попавшемся локальном минимуме, и алгоритм так и не узнает, что за соседним холмом скрывается гораздо более глубокая пропасть (глобальный минимум). В задачах проектирования микросхем, маршрутизации логистики или синтеза новых лекарственных молекул попадание в локальный минимум означает неэффективное и дорогостоящее решение.

Для преодоления этой проблемы были созданы методы глобальной стохастической оптимизации. Одним из самых мощных, универсальных и красивых классов таких методов являются генетические алгоритмы (ГА), которые черпают свое вдохновение напрямую из биологической теории эволюции Чарльза Дарвина.

Биологическая метафора: хромосомы, популяции и отбор

В генетическом алгоритме параметры оптимизируемой задачи кодируются в виде цепочки чисел или битов. Эта цепочка называется «хромосомой» или «геномом» особи. Каждая особь представляет собой одно из возможных решений задачи. Алгоритм работает не с одним решением, а сразу с целой популяцией таких особей (например, генерирует 100 случайных начальных решений, разбросанных по всему пространству поиска).

На каждом шаге (в каждом поколении) алгоритм оценивает приспособленность (fitness) каждой особи. Приспособленность — это просто значение целевой функции, которую мы хотим минимизировать или максимизировать. Чем лучше решение, тем выше шансы особи на выживание. Затем вступает в дело оператор селекции (рулетка или турнирный отбор): алгоритм с большей вероятностью выбирает лучших особей для формирования «родительского пула», безжалостно отсеивая слабые, неудачные решения. Это математическое воплощение принципа выживания наиболее приспособленных.

Кроссовер и мутация: двигатели математического прогресса

Выбранные родители должны произвести потомство. Для этого применяется оператор скрещивания (кроссовер). Алгоритм разрезает хромосомы двух родителей и обменивается их частями, создавая детей, которые комбинируют признаки обоих предков. Идея заключается в том, что объединение хороших частей (строительных блоков) от двух качественных решений может породить одно превосходное решение.

Однако селекция и кроссовер могут привести к тому, что популяция быстро выродится и станет состоять из одинаковых особей, застряв в локальном экстремуме. Чтобы поддерживать генетическое разнообразие и исследовать новые, неизведанные участки пространства, применяется оператор мутации. С небольшой вероятностью (например, 1%) алгоритм случайно изменяет один или несколько генов (битов) у потомков. Мутация позволяет алгоритму случайно «перепрыгивать» через холмы целевой функции, вырываясь из ловушек локальных минимумов. Повторяя эти циклы (оценка, селекция, скрещивание, мутация) на протяжении сотен поколений, генетический алгоритм стягивает популяцию к глобальному оптимуму даже для недифференцируемых, разрывных и зашумленных функций, с которыми не справляется ни один градиентный метод.

Подробнее

Соц. сети